Может, фантазии и не в такой крайней форме, но, скажем, многие, когда им предстоит произнести речь на свадьбе, воображают, как они собьются, как все будут над ними смеяться; или, скажем, видишь в электричке какого-нибудь психа и думаешь:,А что, если он увяжется за мной и пойдет следом до самого дома?» Благодаря воображению в этом мире нет конца вещам, способным привести нас в смятение. Нормально, когда ты в конце концов освобождаешься от подобных страхов, посмотрев им в лицо или рассказав о них кому-нибудь.

Нормально!»

Следующая дверь на первом этаже их дома вела в видеосалон. Йоко вечерами, после рабочего дня, любила посидеть со стаканом вина или пива и посмотреть кино. Однажды, когда она была на последнем месяце беременности, они вдвоем смотрели «Основной инстинкт». Кавасима, едва увидел первую сцену фильма с убийством ножом для колки льда, сразу захотел улизнуть, но Йоко сказала:

— Не уверена, что для ребенка это полезно, но история-то интересная, правда?

Именно это ее отношение к происходящему, этот спокойный интерес помог и ему расслабиться и усидеть до конца фильма.

В течение последних дней он часто спрашивал себя, почему он боится убить ребенка, а не Йоко. Вспоминая, как они смотрели «Основной инстинкт», он сам отвечал себе на этот вопрос: потому что Йоко могла разговаривать с ним. Беседа с другим человеком помогала ему нейтрализовать силу воображения. А Йоко деликатно, но умело касалась ран, терзавших его изнутри. Ее отношение ко всему этому не было ни небрежным, ни чувствительным; она не мучила его вопросами типа «Почему ты не выбросишь это из головы?» и не проявляла жалости: «Ах ты, бедненький!» Она никогда не пыталась избежать этих тем, и, когда о них заходила речь, ее доводы всегда были полны здравомыслия и поддержки.

— Если у тебя хроническая болезнь, — говорила она, — расстраиваться или беспокоиться по этому поводу — значит делать еще хуже, правда?